Взмахнула веером то ли для потехи, то ли чтобы вызвать цунами к берегам Японии, то ли на публику, которой рядом не было.

Почему так хочется оваций, когда рядом никого?…
Покрутилась перед зеркалом, заварила чаю…
Открыла окно, вдохнула зиму, зимним выдохом остудила чай.
Снова покрутилась…

Взмахнула веером еще раз и сама пока ещё не решила к чему это все.

Может к драме… Может к ветру… Может к новому любовнику…

Открылась дверь и к чаю были поданы круассаны. Свежие и ароматные. Поданы из-под пальто красавцем с красными от мороза щеками.

— Что в имени твоём?.. Ты снова играешь со своим смешным веером!
— А что в нем… Бусы звуков на нитке выдоха. Звуки, которые иногда вызывают дракона, а иногда 3х-летку. Иногда звучат как ругательство, временами как заклинание, чаще как печать.

— Страсть в нем…
— Страстью ты зовешь жизнь. А жизнью ты называешь рутину.

— Вот круассаны — это о жизни?
— Нет. Это просто еда, которую ты любишь по каким-то неведомым мне причинам. С таким же успехом это могли бы быть булочки с корицей или хлеб с маслом и сыром.

— Ну что ты такое говоришь?! Ну какие булочки и какое масло?
Эти круассаны — это же моя прихоть! Мое сиюминутное желание. Ну и посмотреть, пойдешь ли ты за круассанами в метель или все эти разговоры о любви лишь звуки растворившиеся в вечности.

— Хмм… Так это страсть?
— Нет. Это жизнь. А жизнь без страсти невозможна. Ради жизни ты и пошел в метель. Ты почувствовал прилив жизни и решил разжечь свой огонь страсти поступком. Ты почувствовал свои крылья вновь.
Когда-то ты их сложил и решил просто о них забыть.
Но …

В тот вне времени вечер она учила его расправлять крылья в прыжке. Лишь в полете и смотря смерти в глаза познаешь страсть.