Время от времени они ныряли вместе. Конечно, с проводником не так страшно встретить подводные течения сознания, злых защитных рыб подсознательных вод и подплыть ближе к тому самому месту.

Ныряли на задержке времени и длилось это час. Ровно на час останавливали все процессы жизни, большая пауза для всего.

Как проводник она заныривала на долго, иногда на часы и дни. С персонального внутреннего моря через широкую протоку переплывала в единый океан.

Ныряла много сама, для себя и ради себя. Как проводник ныряла для сопровождения других.

Не всегда удавалось с другими нырнуть в чистые глубокие воды. Иногда внутреннее море было настолько обиженным, что закрывалось как молодая устрица.

Но если внутреннее море пускало, то всегда одаривало дарами. Ныряльщику позволялось взять жемчужину осознания, которая селилась после в сердце и светила маяком.

В тот день они набрали вдоволь запаса внимания и нырнули. Сразу получилось попасть в нужный водоворот и они закружились почти на самое дно.

В этот раз пришлось побить собственный рекорд внутренней глубины, но жемчужина того стоила. И возможно это была самая большая жемчужина и самая ценная для сердца ныряльщика. Она освещала новый виток развития и пути, а главное, протоку, где персональное море переходило в единый океан.

Это жемчужина была взята ныряльщиком из рук самой Смерти. Именно во внутреннем море и в самые глубокие заплывы происходили инициации Смертью и Временем.

В такие заплывы Смерть отсекает лишнее, а Время одаривает.

Они поднялись на поверхность и первый глоток мирской суеты был безболезненным и ровным.
С той жемчужиной в сердце ныряльщик переродилась.
Самые большие жемчужины поднимаются большим спокойствием и любовью.